Суббота
20.07.2019
17:29
Категории раздела
Любимый город мой [9]
Год Пушкина в Казахстане [14]
Год Пушкина в Казахстане. Год Абая в России
Во имя жизни [6]
Великая Отечественная война
Юбилеи [7]
Наши гости [4]
Поэзия [104]
Проза [36]
Наше наследие [7]
Встречи [1]
Эссе [30]
Переводы [4]
Сказки [5]
Миниатюры [3]
Astroliber [1]
Слово редактора [3]
Исторический калейдоскоп [2]
Песни об Алматы [18]
Поэзия: гости об Алматы [22]
Публикации в прессе [22]
Год русского языка [3]
Перышко [1]
Публицистика [3]
Зеленый портфель [2]
О нас пишут [1]
Вход на сайт

Поиск
Наш опрос
Какому источнику информации Вы доверяете?
Всего ответов: 399
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Сайт учителей русского языка и литературы Казахстана
    Главная » Статьи » Альманах "Литературная Алма-Ата" » Во имя жизни

    Л. Скалковский. Поэзия.

    СЛУЧАИ В КОНЦЕ ВОЙНЫ

    Мы шли вперед.

    Был срок заданья

    предельно сжат...

    И на ходу

    нам подвезли

    боепитанье,

    но не смогли никак—

    еду.

    «Взвод, веселей!

    Что тянешь ноги?

    Припоминаешь

    хлеба вкус?—

    шутил солдат Иван. —

    В дороге

    желудок полный —

    лишний груз».

    Смеются все,

    а смех голодный...

    И вдруг

    нам бросился в глаза

    немецкий

    котелок походный

    и в нем —

    свиная колбаса.

    Иван,

    подняв находку чинно,

    прикинул:

    «Ничего кусок!

    С такого можно

    до Берлина —

    без отдыха,

    в один бросок».

    А дальше —

    как в кино, ей-богу,

    где все возможно

    для красы.

    Был не убит,

    а ранен в ногу

    хозяин

    этой колбасы.

    Он встал...

    И вот на поле боя,

    схватившись

    в силовой борьбе,

    тот котелок

    тянули двое:

    Иван — к себе,

    а фриц — к себе.

    Мы знали,

    русские ребята:

    когда б

    ариец этот был

    на месте

    нашего солдата.

    он бы, не думая,

    убил.

    И что же?

    Жесткий срок заданья

    нас торопил...

    Махнув рукой,

    Иван был краток

    на прощанье:

    «Катись-ка к черту

    колбасой!»

    И тот подался в плен,

    хромая.

    Один поплелся.

    На восток.

    Мечта осталась

    лишь такая:

    не потерять бы

    котелок...

    ПАМЯТНЫЙ ПЕРЕКУР

    «Братва, перекур!»

    «А как, с дремотой?»

    «Потом отоспишься,

    дома на печке...»

    Мы курим в Берлине,

    делясь махрой,

    неторопливо

    пускаем колечки.

    Руины вокруг,

    догорая, дымят.

    Старик из подвала

    вылез со страхом

    и - палец к губам:

    «Руссиш комрад,

    гебен зи, битте,

    раухен».

    Что он просил,

    было ясно и так.

    На войне и судьба —

    переводчица.

    Мол, нервы сдают,

    мол, дело табак

    и закурить

    больше хлеба хочется.

    Боец догадался:

    «В таком-то дыму

    он нашу махорку

    разнюхал, ребята», —

    и самокрутку

    вручил ему,

    что для себя смастерил

    из плаката.

    Другой потянул

    разговора нить

    и так пояснил

    посреди пожарища:

    «Врагу мы даем огонька...

    прикурить,

    а закурить —

    вам, комраду, — товарищу».

    Старик затянулся,

    видать, чересчур —

    закашлялся,

    крепость сказалась явно...

    А мы отдыхаем,

    у нас перекур.

    Как после работы —

    тяжелой,

    но славной.

    ПОРТРЕТ НА ПАМЯТЬ

    Плацдарм на Одере.

    Клочок земли.

    Огонь такой –

    на бруствер не подняться.

    Сидим в земле –

    уж ноги затекли

    Скорей бы на Берлин!

    Пора размяться.

    Дрожит блиндаж –

    привычный ад вокруг.

    И в эту пору

    надо же случиться:

    талант художника

    проснулся вдруг-

    и я удачно

    схватываю лица.

    Чуть передышка –

    очередь бойцов.

    Рука и глаз

    нашли себе работу.

    Сеанс недолгий –

    и портрет готов.

    Да так похож он,

    что заменит фото.

    Трудней давались

    искорки в глазах –

    задорные,

    лукавые,

    смешные...

    И ни в одних –

    покорность или страх...

    Зато в награду:

    «Вправду, как живые!»

    Рисую.

    Никому отказа нет.

    Вот милый облик

    санитарки Кати.

    По просьбе раненых

    ее портрет

    повесили на счастье

    в медсанбате.

    Остриженный сержант просил меня:

    - Чуб подрисуй,

    невеста так любила...

    А через час

    На линии огня

    шальная пуля

    в сердце угодила.

    Позировал

    сам командир полка.

    Седой и добрый.

    Со Звездой Героя.

    Сказал:

    - Ты всех обслуживай пока.

    Знай, это — тоже

    подготовка к бою.

    Летает по бумаге

    карандаш.

    Мы на войне,

    на волоске от смерти,

    а где-то

    возмужалый образ наш

    на память всем родным

    придет в конверте.

    Когда мои рисунки

    тронет прах,

    их переснимут

    матери России.

    Да не погаснут

    искорки в глаз ах!

    Неповторимые.

    И как живые.

    ПО ЗОВУ ЭДЕЛЬВЕЙСА

    Давно живу

    у самых снежных гор,

    а по горам

    не лазил до сих пор.

    Мне как-то раз

    девчонка заявила,

    что эдельвейсы дарят

    только те,

    кто сам их рвет

    на трудной высоте.

    И вежливо цветы мне

    возвратила.

    Она ушла...

    И я подумал вдруг:

    что значат люди

    без своих заслуг?

    В чем суть моя?

    Рожден ли я поэтом?

    Что свершил?

    И что еще смогу?

    Мне эдельвейс,

    как веточка в снегу,

    напоминает

    каждый день об этом.

    Другой бы в горы

    все-таки пошел,

    а я засел

    за свой рабочий стол.

    Не все ложится гладко

    на бумагу.

    Я в связке с целым миром,

    не один.

    Как хорошо,

    что столько дел-вершин,

    где можно показать

    свою отвагу.

    Любовь дается

    вместе с правом жить,

    а уваженье

    надо заслужить,

    и тут уже

    хоть лбом об стену бейся

    Пусть будет жизнь,

    что горная гряда.

    Поверьте, люди,

    я взойду туда.

    Хотите, подарю вам

    эдельвейсы?

    УТРЕННЕЕ

    Люблю я

    утренней порой

    кусочек солнца

    над горой.

    Нет, не кусочек –

    только луч

    с той стороны

    небесных круч,

    когда он

    в самый первый миг

    вершины сумрачной достиг,

    как альпинист,

    с таким трудом -

    почти на ощупь и ползком...

    И я

    на том себя ловлю,

    что этот луч

    не зря люблю.

    Не солнцу ль человек сродни?

    И мне бы

    начинать так дни.

    И пусть

    труднее нет пути,

    как миру

    добрый свет нести!

    ЕЛЬ НАД ОБРЫВОМ

    Там, над обрывом,

    ком земли навис.

    Как держится?

    Давно бы рухнул вниз,

    когда б на нем

    не поселилась ель.

    Пускай в горах

    то ливень,

    то метель –

    он защищен,

    висячий пласт земли:

    его надежно

    корни оплели.

    Я восхищен:

    ну до чего ж она,

    вот эта ель,

    отважна и сильна!

    Ведь к солнцу тянет

    хвойную красу

    лишь потому,

    что держит на весу

    свою судьбу –

    земли тяжелый ком...

    Да, я частенько

    думаю о том,

    что вся природа –

    наша колыбель.

    И вспоминаю

    над обрывом

    ель.

    УТРО В ГОРАХ

    Если ты вырос, мой друг, в степи,

    Утро в горах, смотри, не проспи.

    Встань на скале:

    Ты увидишь воочыо

    Бой,

    Настоящий, неслышный бой

    Яркого света

    С кромешной тьмой,

    Раннего дня

    С отступающей ночью.

    Озеро под защитой горы

    Дремлет до времени, до поры,

    Ближе и гуще бегут светотени,

    Миг - и лучами озарена,

    Блещет, смеется голубизна...

    Солнце! Оно победило в сраженье.

    ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ В АЛМА-АТЕ

    Непогодой ветреной тревожим,

    город изменился на глазах,

    словно вышел напоказ прохожим,

    не желая прятаться

    в садах.

    Листья всюду:

    под ногой, на крышах...

    Только дуб упрямится,

    лишь он

    все шуршит,

    как старая афиша,

    в парке завершившая сезон.

    Дворник-дед

    похож на чародея:

    под восторг

    смешливой детворы

    он спешит,

    нисколько не жалея,

    в пепел сжечь

    багряные ковры.

    А чуть свет -

    прислушайся, как гулко! -

    по команде трудового дня

    с чутких улиц,

    с дальних переулков

    сыплются шаги,

    ледком звеня.

    Миг - и, раздвигая тротуаров

    стылые, немые берега,

    мчат трамваи

    с быстротой архаров,

    дуги запрокинув, как рога.

    И пока

    вертлявая сорока

    на хвосте несет рассвет-зарю,

    первую деталь

    снимает токарь,

    как подарок личный –

    январю.

    Что ему!

    Пусть виснет над домами

    пахнущая снегом кутерьма...

    Да, зима

    уже не за горами,

    прямо с гор

    спускается зима.

    ОГНИ В ГОРАХ

    Над городом

    гора так высока,

    что не поймешь,

    где снег,

    где облака.

    Земные глыбы,

    вздыбленные ввысь,

    внушают робость:

    к ним –

    не подступись!

    Но круче гор

    и выше облаков

    взлет смелых дум

    У наших земляков.

    Сверкая окнами,

    на склон холма

    легко взбежали

    зоркие дома.

    Колхоз,

    готовясь к посевному дню,

    под облаком

    ползучим

    жжет стерню.

    Плотиной взнузданный,

    летит поток...

    Смешной!

    Ему ль догнать

    электроток!?

    А выше,

    где арык от серы желт,

    раскинулся

    доступный всем курорт...

    Огни в горах!

    Сквозь даль и темноту

    люблю ловить их,

    как свою мечту.

    И ты, мой друг,

    внимательней взгляни:

    легко ль понять,

    где звезды,

    где огни?

    Я верю: скоро

    в схватке трудовой

    пути скрестим –

    и Млечный,

    и Земной!

    Категория: Во имя жизни | Добавил: almatylit (20.10.2007)
    Просмотров: 1334 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]