Четверг
14.11.2019
15:11
Категории раздела
Любимый город мой [9]
Год Пушкина в Казахстане [14]
Год Пушкина в Казахстане. Год Абая в России
Во имя жизни [6]
Великая Отечественная война
Юбилеи [7]
Наши гости [4]
Поэзия [104]
Проза [36]
Наше наследие [7]
Встречи [1]
Эссе [30]
Переводы [4]
Сказки [5]
Миниатюры [3]
Astroliber [1]
Слово редактора [3]
Исторический калейдоскоп [2]
Песни об Алматы [18]
Поэзия: гости об Алматы [22]
Публикации в прессе [22]
Год русского языка [3]
Перышко [1]
Публицистика [3]
Зеленый портфель [2]
О нас пишут [1]
Вход на сайт

Поиск
Наш опрос
Какому источнику информации Вы доверяете?
Всего ответов: 400
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Статистика

    Онлайн всего: 2
    Гостей: 2
    Пользователей: 0
    Сайт учителей русского языка и литературы Казахстана
    Главная » Статьи » Альманах "Литературная Алма-Ата" » Поэзия

    Олжас Сулейменов. Стихи об Алма-Ате.
    Вы меня любите, горы...
    Вы меня любите, горы,

    любите, ели,

    в голубое и белое одетые

    годы

    надо мной пролетели,

    унося названия трав,

    дорогих чрезвычайно,

    в свои шумные краски

                                             вобрав

    все оттенки молчанья.

    Горным рейсфедером

                                             правлю равнинную быль –

    я прошел по лавинному склону,

    и снежная пыль

    опустилась на длинный извилистый след

    моих лет.

    Росчерком метеоров –

    годы иллюзий.

    Вы меня любите, горы?

    Любите,

    люди!

     

    Вас не исправить,

    не превратить в плоскость,

    ваши изломы,

    горы,

    неизгладимы,

    Вы так неправильны,

                                             горы,

    правильность – пошлость,

    вас не сравнять, горы,

    вы – несравнимы.

    Вам наплевать, горы,

    любят вас

                             или нет.

     

    Окраина

    Тот час, когда тепло

    без теплоты.

    И фонари сгибаются под ношей,

    и слабым отрицанием темноты

    свет тихо служит азиатской ночи.

    Иду туда, где точки папирос,

    где фонари разбиты женихами,

    где в мае по спине - мороз,

    где жизнь - копейка, если не нахален

     

    Здесь сладко пахнет древним воровством,

    на седла брошенным девичьим вскриком;

    окраиной души горжусь родством

    с негромкой, дикой слободскою кликой.

     

    Темно. Движенья белые видны,

    скамейка занята, на ней колдуют –

    ух, женщина мужчине в ворот дует,

    сорочку отдирая от спины.

     

    Родня моя, ладони протяни,

    коснись акации, помедли молча,

    теперь иди ко мне.

    Плывет в тени

    лицо твое,

                       как шаровая молния.

     

    Взошла луна.

    В тиши журчит вода.

    Собака спит. Спит сторож с алебардой.

    Окраина. Под яблоней - лопата.

    И овощной ларек, закрытый навсегда.

     

    Город мой,

    бесснежная зима

    Р. Рождественскому

     

    Главное условие успеха – родиться в

    знаменитом городе, считали древние греки.

     

    Он не входил в число столиц империй,

    и лавры не растут – венца в наш герб

                                                            не ввить.

    Чтоб быть единственным, не важно –

    первым

    или последним быть.

    Мой город во вселенной знаменит

    тем, что другим его не заменить.

    … Здесь я увидел свет одной весной

    в домишке возле крепостного вала

    (точней, на Караванно-Крепостной),

    здесь мать меня в ладонь поцеловала,

    сказала “Будешь мастером, сынок,

    несовершенства мира обернутся

    на руки эти

    и падут у ног,

    коснешься их и – красотой очнутся”.

    Здесь я гонялся взапуски с луной,

    спал на речных камнях, согретых солнцем,

    я видел столько добрых валунов,

    теснившихся, чтоб дать свободу соснам.

    Нет в этом граде улочек кривых,

    прямые, искренние марши улиц –

    пожизненных моих дорог язык.

    Стремительные, злые трассы улиц

    прожетами такими обернулись,

    такой свободой напрямик идти,

    не ведая о кривизне пути!

    Здесь родина мальчишеских обид,

    здесь край несбывшихся на счастье – снов.

    Без этих идиллических основ

    вселенная моя не устоит.

    … Я знал прошли эпохи неудач,

    свет успокоился. Я верил в это.

    Принес из-за горы веселый грач

    в ущелье Чу восьмое чудо света.

    Вы видели, в горах цветет урюк?

    Он плыл по склонам розово, красиво.

    А был январь. И ветер так угрюм,

    что доброта твоя, урюк, бессильна.

    Опавший цвет весны

    уносят реки,

    морозы землю розовым покрыли,

    грача того настигли

    в человеке

    и тащат за изломанные крылья.

    Стараюсь вспомнить материнский жест

    (все было так иль только показалось?).

    Сказали: в мире нет несовершенств –

    другие мастера его касались.

    В шубейке черной, коротыш мой славный,

    ладошкоальный мой, гусенколапый,

    снежинки собирает, как подснежники,

    в букет снежка их сплачивает бережно.

     

    В моей вселенной славны эти горы,

    мгновенья счастья, слепленные в годы.

    И этот человечек знаменит

    тем, что никем его не заменить,

    мать все поймет,

    но этот не простит.

     

    ***

    - Слышишь, как темно в нашем городе?

    Будто пол-Африки спит,

                                   залив водой костры.

    Чу, прогрохап грузовик. Мимо.

    Иль это шар земной перевернулся?

    Мой колобок от хитрого ушел,

    от доброго ушел,

    зачем вернулся?

    Фонарь болтается, как маятник Фуко,

    расталкивая черноземье ночи,

    мы в темноте земли, как семена,

    растем, травой расталкивая комья,

    и чем жирней земная темнота,

    тем гуще мы, светлее мы

    и выше.

    в просвеченных песках мы не растем,

    нам нужен мрак,

    чтоб отрицать и драться

    и вылезать,

                       расталкивая комья!

    Мы выползаем, нас

                       съедают кони.

     

    ***

    Загнали кондуктора под потолок.

    Троллейбус везет к стадиону

    шесть тонн тиффози,

    гнусное чувство локтя,

    в каждом боку - по локтю.

    Не уважаю общество

                       в этакой позе,

     

    Я охраняю девочку

    с тонкой теплой спиною.

    На каждой стоянке в троллейбус

    влезают восстания.

    Кости мои,

                       да здравствуйте!

    Плечи и ноги - к бою!

    Что мне проклятый футбол,

    когда ей - на свиданье!

     

    Я не знаком,

    но за нее отвечаю,

    кондуктор кричит,

    раздавленный безбилетными.

    Не бойся,

    тронут хоть словом,

    клянусь - одичаю!

    Сестренка,

    твоя остановка,

    сходи, отвечай за себя...

    Категория: Поэзия | Добавил: almatylit (10.11.2007)
    Просмотров: 13727 | Рейтинг: 3.6/20
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]