Суббота
20.07.2019
17:33
Категории раздела
Любимый город мой [9]
Год Пушкина в Казахстане [14]
Год Пушкина в Казахстане. Год Абая в России
Во имя жизни [6]
Великая Отечественная война
Юбилеи [7]
Наши гости [4]
Поэзия [104]
Проза [36]
Наше наследие [7]
Встречи [1]
Эссе [30]
Переводы [4]
Сказки [5]
Миниатюры [3]
Astroliber [1]
Слово редактора [3]
Исторический калейдоскоп [2]
Песни об Алматы [18]
Поэзия: гости об Алматы [22]
Публикации в прессе [22]
Год русского языка [3]
Перышко [1]
Публицистика [3]
Зеленый портфель [2]
О нас пишут [1]
Вход на сайт

Поиск
Наш опрос
Какому источнику информации Вы доверяете?
Всего ответов: 399
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Сайт учителей русского языка и литературы Казахстана
    Главная » Статьи » Альманах "Литературная Алма-Ата" » Поэзия

    М. Гольбрайхт. "Душа то наполнена светом..."

    Имя Б. Канапьянова хорошо известно и на родине, и за ее пределами. Более четверти века прошло с издания первой книги «Ночная прохлада». За это время издано более десяти книг в Казахстане и России, Украине и США. Стихи поэта, пленящие и пьянящие своей красотой, неповторимостью, мелодичностью... Они, как прекрасный, ароматный букет… Переходя от странице к странице, вместе с автором окунаешься в мир эмоций, переживаний, раздумий, ландшафтов и, самое главное, авторского оптимизма и гуманизма …

    Поэтическая исповедь и мироощущение не оставляют нас на протяжении чтения всей книги, переводя нас из одной жизненной стихии в другую. Вот, например, «Компьютодор» –

    Мой виртуальный мир, что в мониторе,

    Витийствует над знаком сатаны,

    или следующее, где автор предстает как поэт-странник и неутомимый путешественник –

    Я живу на колесах судьбы…

    Эту исповедь автопоэта

    На обочинах правят столбы.

    Бахытжан Канапьянов – космополит. Знание того, о чем он хочет сказать читателю, большое и открытое сердце, любовь к Родине и боль за Отчизну – все это и многое другое – состояние души поэта, объявшего прошлое, настоящее и будущее в творчестве — все это в стихах.

    Листая страницы, переносишься из Нью-Йорка в Амстердам, от Дуная к Бахчисараю… В сборнике также представлены стихи, посвященные Алматы (о, эта легендарная Алма-Ата 60-х («Алматинский блюз»)!), а также истории и литературе Казахстана (эпос «Кобланды-батыр», «Слово Ак Жунус»).

    Блюзовая Алма-Ата сменяется Патриаршими прудами Москвы, а нас еще ждут Антверпен и Париж, Новая Англия, Китай и Сингапур… Долгая туристическая поездка, в которую нас приглашает автор, от чьего взгляда не ускользает ни одна малейшая деталь:

    Вот комната Екатерины,

    Вот дворик – хауз,

    Вот мечеть,

    А вот Гирей глядит с картины…

    Фонтан все плачет,

    Там и ныне

    Лежат две розы в ее честь.

    Продолжим знакомство с поэзией Канапьянова, и нагрянут чувства, навевающие приятные воспоминания, которые, как бальзам сердцу или доброе вино:

    Но вспомнить нам к зиме дано

    Все то, что было южным летом.

    Там бродит белое вино,

    А красное – в бочонке этом.

    В сборниках стихов Бахытжан Канапьянов представлен и как переводчик – на русском языке звучат стихи Яниса Юрканса, Марка Шиннея, Петера Оресика, Ивана Аробейко…И здесь уже веет матушкой-Европой. К примеру, стихотворение Яниса Юрканса «Мусорщик»:

    Пока не проснулся мой город,

    По дворикам мусорщик ходит.

    То заглянет в окошко,

    То в старую подворотню.

    Забытое горе уводит,

    Забытые грезы

    и сразу перед глазами встает небольшой старинный квартал прибалтийского городка… И вновь я обращаюсь к собственным стихам Б. Канапьянова, где слышен бой старинных часов («Часы «Мозер»):

    Равномерный бой часов

    Предъявляет счет на вздохе.

    Но вдруг оказывается, что ключ от часового механизма вручен неизвестно кому:

    А кому доверен ключ,

    Может быть, известно Богу…

    А вот цитата из перевода стихотворения Петера Оресика «Плоть Христа»:

    Входя в церковь, Линда ставит гитару в уголок,

    а только что в церковном дворе

    она распевала низким голосом псалмы,

    отбивая на гитаре

    тревожный мотив суетного мира,

    оттеняющий гармонию псалмов.

    «Слова сочувствия акынов» Абыла и Досжана, «Кюй «Урус-Султан», «Терме акынов» Кулыншака и Кашагана, «Изречения Сегиз-сэре», подобно библейским притчам царя Соломона, переведенные автором эти стихотворные переложения открывают нам мудрость и наставления эпоса казахского народа, передававшегося веками из поколения в поколение, и звучащего сегодня не менее актуально:

    Спорщик наживет врага,

    Его участь нелегка.

    Счастлив тот, кто избегает

    В своей жизни дурака.

    Переводит Б. Канапьянов и поэзию своих современников с целью максимального душевного породнения. Чувство “чужого” поэтического Я позволяет обнаружить чувственность поэта-переводчика. Собранные вместе переводы поэтов из разных народностей и государств, пишущих на разные темы, образуют креативный, пестрый «глобальный литературный ковер»:

    Плод

    Будет падать в канун своей зрелости,

    Лист

    Будет падать в канун своей смерти.

    Подумайте,

    Как вы уйдете:

    Подобно зрелому плоду

    Или подобно листу.

    Каплями дождя

    На своих губах

    Я чувствую вкус неба.

    (из Мохаммада Резы)

    Присутствует в сборниках и вершина поэзии – золотая любовная лирика:

    Споет мне милая подруга

    Под звон хрустального стекла,

    Как за окном гуляла вьюга,

    Как за окном метель мела.

    А в векзаметрах – в этом авторском неологизме – неожиданное сочетание слов «век» и «гекзаметр», которое включает в себя такие понятия, как измерение века, его духовный и поэтический потенциал. Собственно, это не только неологизм, это, по сути, новый жанр философской лирики, которая с годами занимает все большее место в творчестве Бахытжана Канапьянова:

    Век уходящий, за твоим перевалом

    двухтысячный год

    Клубки календарные катит в эпоху

    грядущих дорог.

    На спицах антенн петли мы вяжем –

    тянется, тянется нить.

    Проступят узоры твои в

    беспредельных глубинах души.

    И – пунктирами мысли легли на полотна

    контурных карт.

    Из хаоса в космос уходит векзаметр –

    вектор Вселенной.

    Миф вплетается в явь – не раз угрожала

    Галлея хвостом,

    Беспечность толпы на время сметала она.

    Исчезала…

    Или строчки, в которых выражена вся сущность человеческого бытия, – мы живы, пока жива память о нас:

    Проходит все,

    Бессмертна только память.

    Земные и великие дела

    Воплощены

    В стихах,

    в легендах,

    в камне.

    И к предкам память сквозь судьбу вела.

    Она хранит, хранит нас от лишений,

    В проспекте предка есть моя строка.

    И в ней живет и дышит пульс свершений,

    Что бьется, словно свет, к нам

    Сквозь века.

    Тема красоты гор, апорта, елей присутствует во многих стихах поэта. Эта любовь к Алматы, его красоте есть, пожалуй, у каждого алматинца или гостя, кто хоть раз побывал в этих краях:

    Горная окраина,

    Террасы и дворы.

    И некая есть тайна,

    Что люди в них добры.

    Или

    На горной дороге в тумане,

    На горной дороге в снегу,

    Как будто бы мелочь в кармане,

    Случайно найду я строку.

    В водовороте жизненных событий поэт остается с народом. В его стихах – любовь, сострадание, милость, желание добра, внимание и забота к человеку. Его поэзия – как бы взгляд через призму на нашу жизнь, поэтическая интерпретация:

    Не зная племени, не зная рода,

    Основ не зная языка,

    Ребенок плачет, нет ребенку года,

    А в плаче – тайная тоска.

    Много в стихах Б. Канапьянова описаний времен года, зарисовок природы:

    Затаилась в кронах осень,

    Шелестит листва.

    Ни о чем она не просит,

    Ни к чему слова.

    Как по древнему поверью

    Нас в природе нет.

    Только черные деревья

    Сквозь осенний свет.

    Городского лирика не оставляет память об истоках, боль за прошлое, отчужденность от родины, вина гражданина своей страны. Одно из стихотворений этого цикла – «Позабытый мной с детства язык»:

    Позабытый мной с детства язык,

    Пресловутое двуязычие,

    При котором теряю свой лик

    И приобретаю двуличие.

    Я пойму неизвестного мне

    Уходящего аборигена,

    Но когда я средь ночи во сне

    Перед предком склоняю колено,

    Сознаю, что не верит он мне,

    Как пришельцу из тяжкого плена.

    Усмехнется он в той стороне:

    Ты меня недостойная смена.

    Это стихотворение было написано еще в 1979 году с болью по тому, что творилось с казахским языком, культурой… Дорого обошлось поэту его свободолюбивое мировоззрение в 1986 году…

    Олжас Сулейменов отмечает: «Ритмичный пульс жизни в стихах Бахытжана бьется непринужденно, глубокая внутренняя потребность высказаться рождена мгновениями земного бытия, и надо отметить, что в данном творческом процессе поэт находит свежие образы и краски в раскрытии общечеловеческих тем – Родины, Матери, Любви». Андрей Вознесенский пишет, что степи, помимо караванов и ветров, дают нам поэтов, чьи стихи работают «поверх барьеров» и Б. Канапьянов – один из них.

    Сократить расстояния – земные и небесные, временные и вневременные, примерить небо и землю, увидеть свет кочевой звезды, восполнить разрыв между достижениями и неудачами пытается в своем творчестве Бахытжан Канапьянов.

    «Стихи Бахытжана Канапьянова давно кочуют по многим странам» – говорит американский поэт Петер Оресик.

    Закончу четверостишием:

    Я просто пишу стенограмму,

    И авторство мне ни к чему,

    Но путь мой к небесному храму,

    Не повторить никому.

    Максим Гольбрайхт

    Категория: Поэзия | Добавил: almatylit (20.10.2007)
    Просмотров: 1438 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]